Сушков Михаил Павлович

7 (19). 1.1899 - 6.12.1983

 

 

Полусредний нападающий, центральный полузащитник. Спорторганизатор.
176 см, 74 кг.
Заслуженный мастер спорта (1948).
Начал играть в 1913 в посёлке Расторгуево (Московской губернии) в дачной команде.
В «Мамонтовке» (Московская губерния) - 1915,
СКЗ (Москва) - 1916-18, 1922,
«Яхт-клубе Райкомвода» (Москва) - 1923-24 (по июль),
МСФК (Москва) - 1924 (с августа),
«Трехгорке» (Москва) - 1925-30,
АМО (Москва) - 1931-32,
«Дукате» (Москва) - 1933,
Рабисе (Москва)  -1934,
«Динамо» (Свердловск) - 1935-36.
В сборной Москвы - 1922-24, 1927-28, сборной профсоюзов Москвы и СССР, сборной Свердловска - 1935.
Участник матча 2-й сборной Москвы со сборной Турции в 1924. Участник чемпионата РСФСР 1935. Капитан сборной Свердловска.
Чемпион Москвы 1923 (о), 1924 (о), 1927 (в), 1929 (о), 1930 (в); 2-й призер чемпионатов 1922, 1923 (в), 1928; 3-й призер 1924 (в), 1927 (о).
Хорошо подготовленный тактически и технически, уверенно выглядел в линии атаки «Яхт-клуба Райкомвода» вместе с такими мастерами, как Т. Григорьев,

Ф. Селин, С. Троицкий, А. Холин.
Был вынослив, имел сильный удар, умел сыграть оригинально, неожиданно для соперника.
Главный тренер

«Динамо» (Свердловск) - 1935-37,
«Локомотива» (Москва) - 1938-40, 1945,
«Динамо» (Ереван) - 1946,
«Динамо» (Киев) - 1948 (с августа),
«Текстильщика» (Иваново) - 1960-62.
Тренер «Профсоюзов-1» - 1941 (по июнь).

Главный тренер отдела футбола Всесоюзного Комитета - 1947-53 (с перерывом), преподаватель института физкультуры в Пекине (Китай) - 1954-55, гостренер отдела футбола Комитета РСФСР - 1956-57, начальник отдела футбола и хоккея ЦС ДСО «Труд» - 1958-59. Председатель и президент Всесоюзного детско-юношеского клуба «Кожаный мяч» - 1964-83. Председатель учебно-методической комиссии Федерации футбола СССР - 1968-73.
Сушков пригласил в «Локомотив» (М) и выдвинул в основной состав В. Карцева, А. Прохорова, Ю. Чайко, Н. Самарина.
Внес огромный вклад в развитие детского футбола в стране.
В 1928 закончил ГИТИС. В 1924-27 и 1929-32 был актером пользовавшегося большой популярностью эстрадно-политического ансамбля «Синяя блуза», работал в оперной студии «Музыкальная драма» (1928).
Автор многих учебно-тренировочных пособий по футболу, книги «Футбольный театр» (М., 1981).
Участник гражданской войны. Награжден орденом Дружбы народов (1979).

ПРЕЗИДЕНТ ИЗ «ЛОКОМОТИВА»

Центр нападения Райкомвода – чемпиона Москвы 1923 года, центр нападения «Трехгорки» и сборной МГСПС, забивший в ворота одному из английских клубов пять мячей, в 1928 году окончил... Государственный институт театрального искусства, пел в опере, был артистом знаменитой «Синей блузы».

И только впоследствии стал футбольным тренером. Сейчас он президент, президент клуба «Кожаный мяч».

Его просят приехать в Тбилиси и Киев, Челябинск и Хабаровск, Вологду и Одессу. Он ездит по мере сил... Ведь родился он не в нашем, двадцатом, а в девятнадцатом веке.

Автор этой книги много повидал футбольных коллекций, собраний, экспозиций, но небольшая квартирка Михаила Павловича Сушкова сражает наповал своими уникальными подборками и футбольными раритетами самого искушенного знатока.

Из окна Михаила Павловича видно ледяную хоккейную площадку, которую сообща сделали энтузиасты спорта одного из домов на набережной Тараса Шевченко. Руководил работой Сушков.

Михаил Павлович начал тренировать железнодорожников в 1937 году, а расстался с командой в 1946-м. Ему есть что рассказать о московском футболе и об одной из старейших команд столицы – «Локомотиве».

– Впервые в роли тренера я попробовал свои силы в спортклубе «Рабис» в 1934 году (этот клуб объединял работников искусств). В 1935–1936 годах был, как теперь говорят, играющим тренером в свердловском «Динамо».
Кстати, все говорят о том, что уроки «дубль-ве» нам преподнес в 1936 году в Париже «Рэсинг» и в 1937-м – баски. Это не совсем так. Система «дубль-ве» была преподана впервые отличной норвежской рабочей командой АИФ, выступавшей в Советском Союзе в 1935 году. Норвежцы выиграли тогда в Свердловске 3:2, в Иванове, где была отличная команда,– 2:1 и у сборной Ленинграда – 2:1. Сборной Москвы удалось одолеть норвежцев в трудной борьбе 2:1, но все-таки это была победа, и она убаюкала наших футбольных вождей. А норвежцы применяли именно «дубль-ве». Я испытал это на себе. В Свердловске я играл центра полузащиты, и не успели мы разобраться что к чему, как центр-форвард АИФ, гулявший по нашим тылам у меня за спиной, «сделал» три мяча. Только при счете 0:3 мы «разобрали» игроков, взяли всех нападающих под опеку, которая была известна и в «древние» времена. Встреча, однако, была уже проиграна.
В «Локомотиве», когда я стал его тренером, был подобран боеспособный коллектив, выступало много хороших игроков. Но особенно большую роль играла реальная помощь детской команды, которой руководил Василий Захарович Рудь. Это у него получили «путевку в жизнь» Валентин Николаев, известный защитник Александр Прохоров да и многие другие способные ребята.

– А Василий Карцев, откуда он пришел в команду?
– Карцева мы увидели впервые в детской команде Воскресенска в 1938 году. В ту же осень он пробовал силы в нашем дубле. В календарных играх он, однако, выступал только с 1939 года. Помните его «бенефис» в кубковой игре с «Динамо»?

– Да, отлично помню. Кстати, где он сейчас?
– Живет в Рязани, работает по специальности. Ведь он был хорошим специалистом по радиотехнике.

– «Локомотив» в конце 30-х годов звезд с неба не хватал, но был крепкой командой, его все побаивались. Что было характерно для команды тех лет?
– Я бы сказал – интеллигентность команды. Почти все игроки были студентами. Причем не «вечными студентами» на поблажках, как это иногда бывает, а самыми что ни на есть настоящими – Станкевич, Мошкаркин, Карцев. Гранаткин был инженером. Я заботился об учебе и росте игроков. Например, все наши футболисты прошли курсы шоферов, имели водительские права. По тем временам это было не так просто.

– Кого вы считаете именно своими учениками?
– Я не берусь назвать некоторых видных футболистов только своими учениками, но Станкевича в основной состав выдвинул я. Так же было дело с Мошкаркиным. Лахонина я пригласил из Минска. Ведь известность все они получили в «Локомотиве», а до этого были ничем не примечательны.
Кстати, приходил в свое время к нам в «Локомотив» и Константин Бесков. Только он хотел играть сразу в основном составе, а я ему этого не обещал. Сознаюсь, ошибся.

– А как сложилась судьба команды после 1941 года?
– В войну многие игроки ушли на фронт, оставшиеся в городе работали на заводах, выступали в первенстве Москвы, но неудачно Я тоже был призван в армию, а в 1945-м вернулся в команду. Но многих уже не было. Карцев оказался в «Динамо», Прохоров в ЦДКА, другие уже были в возрасте. За нашу команду в тот год выступал Н. Эпштейн – тот самый, который теперь руководит хоккейной командой «Химик». Играл у нас известный волейболист В. Щагин.
Вратарем был В. Ходынский. В матче с киевским «Динамо» ему сломали три позвонка. Но он был настолько крепким парнем, что с таким повреждением вышел на второй тайм! И только после рывка на один из ударов по воротам он рухнул на землю. В общем, трудно нам дался тот сезон, и команда выбыла из высшей лиги.

– Расскажите о каком-нибудь забавном эпизоде: из практики вашей команды.
– «Локомотив» играл в Донецке. Это была одна из первых игр Карцева. Ему удалось прорваться по центру, но с флангов его атаковали очень мощные и массивные Г. Бикезин и Г. Мазанов. Наш Вася «доживал» последние секунды – мы все думали, ему пришел конец. И вдруг эти два богатыря врезались по инерции друг в друга, да так, что затрещали кости,– обоим пришлось оказывать потом помощь. А Вася-таки вывернулся и забил красавец гол. Шахтеры Донецка, хоть им и обидно было за «Стахановца», были в восторге и долго аплодировали.

– Что вы скажете о современном «Локомотиве»?
– Очень хочу, чтобы ему сопутствовала хоть немного спортивная удача. Судьба никогда не баловала эту команду, и все, что ей удалось сделать,– это заслуга футболистов-железнодорожников, верных своему обществу, коллективу, давшему им путевку в большой спорт.
Посмотрите на любой другой московский клуб. Для каждого из них очень много сделали те, кто воспитывался и вырос в «Локомотиве».

Из книги Константина Есенина «Московский футбол». (Московский рабочий, 1974)

http://ljunior.livejournal.com/

 

Президентские прерогативы

Прерогатива – исключительное право, преимущество, связанное с занимаемым положением

ЧЕЛОВЕК сделал удар по мячу – один-единственный – и покинул поле. Вроде непривычно как-то: ведь он и в пятидесятипятилетнем возрасте по полтора часа в футбол игрывал (не за мастеров, понятно, а за клубные команды, но в данном случае это разница несущественная).

А тут всего-навсего один удар. Всего-навсего. Но зато это в некотором роде прерогатива, связанная с положением Михаила Павловича Сушкова: президенту клуба «Кожаный мяч» предоставлялось право первого удара в первом финальном матче всесоюзного турнира дворовых и уличных команд.

У президента, избранного на этот пост три года назад, что-то около двух с половиной миллионов «подданных». Все это сплошь мальчишки – московские и камчатские, из Заполярья и с Кавказа, золотоголовые и смуглые, вихрастые и стриженые, озорные и рассудительные, словом, разные. Единственное, что их объединяет, так это поклонение футболу.

На гражданскую войну Сушкова не призывали, он пошел добровольцем. Никто не обязывал седого человека после того, как ему стукнуло полвека, да к тому уже имеющему высшее образование, вновь садиться на студенческую скамью в институте физкультуры. Не знаю, как получилось, что именно Михаил Павлович возглавил клуб «Кожаный мяч», обязанный своим рождением доброй инициативе «Пионерской правды», но, видимо, это было закономерно. Положим, Сушков – пенсионер, однако ведь не из тех, кого, как принято говорить, проводили на заслуженный отдых: вкушай, дескать, его полной мерой, наслаждайся прогулками и шашечными баталиями на Тверском бульваре, близ своего дома. Заслуженный отдых заслуженный мастер спорта Сушков находит в работе. Не оплачиваемой, конечно. И ее у него, слава богу, хватает.

Не буду перечислять все общественные функции Михаила Павловича, скажу лишь об одной.

– Да, да, я, если хотите, лорд-хранитель мячей, – засмеялся Сушков в ответ на мой безмолвный вопрос. А вопрос был задан по той причине, что в передней его квартиры я и увидел эти самые футбольные мячи, о которых спрашивал. Вечерами являются за ними к дяде Мише соседские мальчишки. Играть идти недалеко – дворовая спортивная площадка, которую они по предложению дяди Миши и вместе с ним построили,
совсем рядом. Дело это было не простое: сами орудовали ломами, взламывая асфальт (улыбается: «Как вспомню, до сих пор, кажется, спина стариковская болит»), поставили столбы, натянули металлические оградительные сетки, соорудили хоккейные бортики. Еще сложнее было «отклонить протест» райжилуправления и некоей сбытовой конторы, державшей на этой территории свои автомашины. Спор дошел до райисполкома, и Сушков его выиграл.

Так что же, скажет читатель, Сушкову и карты в руки. Много у него других дел или нет, но лучшего кандидата в президенты клуба «Кожаный мяч», чем Михаил Павлович, было не найти. Согласен. И в подтверждение этого расскажу еще один эпизод, относящийся к тому времени, когда Сушков уже мог воспользоваться своими президентскими прерогативами. Впрочем, по правде говоря, прямых прав на вмешательство в эту историю он не имел, поскольку она не была связана с розыгрышем «Кожаного мяча». Так что здесь скорее нужно говорить не о чисто президентских, а просто о человеческих прерогативах.

Год назад Сушков вместе с другим товарищем из клуба побывал в Луганске. Цель поездки, выражаясь, официальным языком: ознакомление с нуждами ребячьего футбола, ну и, конечно, необходимая ему помощь (между прочим, командировки такого рода «Кожаный мяч» практикует нередко: с подобной миссией, например, путешествовал по городам Сибири заслуженный мастер спорта Игорь Нетто). Завершив дела, решили напоследок съездить в Краснодон. И вот там-то, в музее «Молодой гвардии», к Сушкову и его коллеге, проведав неизвестным путем, кто они такие, подошли ребята из Кадиевки. Несколько лет кряду были они рачительными хозяевами дворовой спортивной площадки. Покровительствовал им не кто иной, как главный инженер крупного предприятия, благо его сын сам гонял мяч на этой площадке. Но инженерский сын подрос, ему открылся путь в «настоящую» юношескую команду, и высокий покровитель не то что попросту охладел к дворовым футболистам, но даже настоял на том, чтобы площадку уничтожили. И уничтожили, представьте.

Можно ли было не откликнуться на ребячью беду? Московские гости поехали в Кадиевку, толковали в парткоме предприятия, корили главного инженера: результат – нулевой. Пришлось обратиться к секретарю обкома. Его звонка в Кадиевку оказалось достаточно, чтобы дело сдвинулось с места.

Словом, тот факт, что при избрании Михаила Павловича Сушкова на пост президента клуба «Кожаный мяч» не было совершено ошибки, – очевиден. Однако, помимо этих очевидных «за», были еще и другие, так сказать, подспудные, мало кому известные. И тут, мне кажется, полезно обратиться к биографии Сушкова, этапы которой логически привели его к нынешней хлопотливой, отнюдь не пенсионной жизни. Это человек на пенсии по возрасту, но он не ушел и никогда не сможет уйти на пенсию душевную – такое ему противопоказано. Кстати, полагаю, миллионам его «подданных» – мальчишек поучительным было бы знакомство с жизненным путем своего президента.

На поле я видел Сушкова уже в конце его игровой «карьеры». Смутно помню его в составе знаменитой «Трехгорки», отчетливее – в составе «Дуката» – одного из прародителей нынешнего «Спартака». Знаю, что еще ранее Сушков играл за команды Райкомвод и СкЗ (спортивный клуб Замоскворечья), что его одноклубниками и партнерами в разные годы были такие корифеи нашего футбола, как Н. Соколов, К. и В. Блинковы, Ф. Селин, Е. Елисеев, Т. Григорьев, Е. Рущинский, А. Холин, К. Щегоцкий – список слишком велик, чтобы привести его здесь полностью. От той поры сохранились у Сушкова газетные вырезки, фотографии, грамоты. Но, пожалуй, дороже и памятней всех для него два наискромнейших с виду значка (надень их сегодня, никто и внимания не обратит), изготовленных в 1927 и 1928 годах общим числом всего по пятнадцати экземпляров каждый. Ими Михаил Павлович был награжден за выигрыш в составе команды «Трехгорки» первенства Москвы. Пока я вертел в руках значки, не догадываясь взглянуть на их оборотные стороны, Сушков говорил:

– Сколько я бьюсь, и пока напрасно, чтобы медали, которые мы вручаем ребятам, победившим в розыгрыше «Кожаного мяча», не были безымянными. Ведь подумайте, что это такое для мальчугана, если на медали будет обозначено: Витя Иванов. Это моя медаль, я ее заслужил, никто не заподозрит, что мне ее подарили, одолжили, что я ее нашел. Да ведь это гордость всей семьи, такую медаль будут хранить и дети нынешнего маленького Вити Иванова. А мне говорят – лишние хлопоты... – После короткой паузы президент добавил: «Да вы посмотрите повнимательней хоть на один из значков!».

Я посмотрел. На оборотной стороне выгравировано: «1927, Сушков, Трехгорка». Мне и подумалось: ну, ладно, победителям и призерам чемпионатов страны по легкой атлетике, плаванию, боксу, борьбе и т. п. медали вручаются тотчас же по окончании соревнований, да и медалей этих сотни. Но призеры футбольного первенства, как правило, получают такие награды не сразу. И не стоило ли бы в этой связи вновь обратиться к той стародавней, прочно, казалось бы, забытой, но не ставшей от этого менее доброй московской традиции, о существовании которой мне напомнили два именных значка из коллекции Сушкова.

О чем бы ни толковали мы с Михаилом Павловичем, почти всякий раз эпизоды его биографии в большей или меньшей степени как-то сами собой увязывались с нынешним днем, точнее, с его президентскими – пусть и неофициальными – прерогативами. Ну вот, к примеру, вспоминает Сушков о своем футбольном детстве, о том, что в команде Мамонтовки (это подмосковный дачный поселок), за которую он играл пятнадцатилетним подростком, среди его партнеров попадались даже тридцатилетние мужчины, и тут же проводит не прямую, правда, параллель. В розыгрыше «Кожаного мяча» могут участвовать ребята от 12 до 14 лет. Команды, особенно сельские, выставляют такой состав, каким он сложился, невзирая на возраст мальчишек, в других же подбирают сплошь четырнадцатилетних – лишь бы были они повыше ростом крепче физически, словом, лишь бы выиграли. Все по закону, не возразишь, а какой-то неприятный осадок остается.

Или рассказывает президент, как он не раз интересовался у юных футболистов, включают ли они в свою тренировку кроссы, быстро ли бегают стометровку, далеко ли прыгают в длину, ведь легкая атлетика и футбол – близкая родня. А поводом для этого рассказа послужил увиденный мною в архиве Михаила Павловича диплом: «Господину Сушкову на получение за легкую атлетику приза на первенство спортивного клуба Замоскворечья...». Было же тогда господину Сушкову неполных 16 лет.

Я задал президенту, казалось бы, банальнейший вопрос: в чем видит он назначение клуба «Кожаный мяч»? Сушков ответил не сразу:

– Знаете ли, я был не раз свидетелем, как иные из маленьких футболистов играли под аплодисменты зрителей. И, поверьте, вполне заслуженные. В потенции такие ребятишки – дублеры наших мастеров. Но это если смотреть только с футбольной колокольни. А если с гражданской? Когда счет дворовым и уличным командам идет на десятки и даже на сотни тысяч – всех не проверишь, приходится полагаться на честность. В идеале я вижу дела так, что «Кожаный мяч» через футбол воспитывает тружеников: хотите играть – поработайте сначала лопатами, сами расчистите, разровняйте площадки: хотите иметь форму – не надейтесь на добрых дядюшек, купите за свои деньги. Откуда их взять? Собирайте металлолом, бумажную макулатуру, поработайте на колхозных или совхозных полях.

Нет, я вовсе не хочу сказать, что Сушков открыл какую-то Америку. Но в его устах этот совет, это требование звучат особенно весомо. Куда как легко декларировать.

Вся жизнь Михаила Павловича отдана футболу, но всю жизнь он видел гораздо больше мяча. Я знал Сушкова – игрока, тренера, специалиста с высшим физкультурным образованием, автора учебника по футболу, выдержавшего шесть изданий, но совершенно не подозревал, что есть еще и другой Сушков – человек искусства.

– Ну, это все в прошлом, – говорит он с легкой, как мне почудилось, грустью. Так ли, Михаил Павлович? Вы-то уж лучше меня знаете, что искусство ни для кого не может быть в прошлом, а для вас тем более. И я еще не уверен, какая роль вам была дороже – центрального защитника в футбольной команде или Онегина на оперной сцене; я не знаю, что оставило в вашей жизни больший след – забитые вами голы или исполнение партий в «Севильском цирюльнике», «Виндзорских проказницах», «Сказках Гофмана». Впрочем, противопоставление здесь ни к чему: скорее все вместе взятое.

Одного я никак не мог взять в толк и так прямо и спросил Сушкова: да где же брали вы дополнительное время? У меня были основания для этого вопроса. Читатель помнит, что в 1927 – 28 годах будущий президент клуба «Кожаный мяч» был в составе команды «Трехгорки» чемпионом Москвы. Но в эти же годы он учился в институте театрального искусства, руководил ребячьей «Живой газетой» (была тогда такая форма театрализованных агитпредставлений), днем репетировал в ансамбле «Синяя блуза», а вечерами пел на подмостках театра музыкальной драмы. Удивительно, не правда ли? Не даром сказано: если хочешь, чтобы у тебя было мало времени, – ничего не делай!

У Сушкова всегда и на все хватало – и хватает! – времени, потому что он всегда занят делом. Не тем, чьи границы установлены штатным расписанием, регламентированными служебными часами, а тем, которые подсказывают неуспокоенность души, веления гражданской совести, долг коммуниста.

В этом, собственно, и заключаются его президентские прерогативы

 

Еженедельник «Футбол» №45 от 6 ноября 1966 года